Еремей Палыч Обильные снегопады на восточном побережье Камчатки сдвигают сроки пробуждения диких животных. По оценкам специалистов сети природных парков «Вулканы Камчатки», выход из спячки задержится на несколько недель. Главный специалист отдела мониторинга Евгений Карпов ожидает, что в районе Мутновского вулкана сурки появятся на поверхности только к июню, хотя обычно просыпаются в первой половине мая. Медведи покинут берлоги ориентировочно в конце апреля или начале мая.
В фокусе внимания экологов находится модельная колония черношапочных сурков на склонах Корякского вулкана на высоте 1200–1300 метров. Популяция отличается высокой подвижностью: в благоприятные сезоны выживаемость растет, в помете появляется по три-четыре детеныша, в суровые зимы смертность резко увеличивается. Несмотря на статус охраняемого вида, правовое положение грызунов остается спорным. Черношапочный сурок занесен в Красную книгу России, однако отсутствует в региональной Красной книге Камчатки. Эта коллизия позволяет охотникам легально получать лицензии на отстрел. Естественных врагов в местах обитания – на лавовых полях и среди скал – у сурков практически нет, хищники туда не добираются. Основной урон популяции наносит человек.
Контроль за браконьерством и соблюдением правил охоты осложняется дефицитом кадров. На огромную территорию парка приходится около двадцати государственных инспекторов, хотя штатное расписание требует присутствия 180 сотрудников. Из 45 человек общей численности учреждения большинство занято на других направлениях. Текучесть кадров высокая: новые люди приходят из силовых структур, но из-за специфики работы и невысоких зарплат редко задерживаются надолго.
В свои 66 лет Евгений Карпов продолжает работать в парке, компенсируя нехватку персонала. Он самостоятельно выстраивает логистику маршрутов, ведет картографию, работает с GPS-навигацией. Год назад эколог официально получил удостоверение оператора беспилотников, до этого пять лет управляя дронами самоучкой. Свой выбор оставаться в профессии он объясняет просто – необходимо готовить смену, пока молодые специалисты не закрепились в штате.
Отдельное направление мониторинга – наблюдение за медведями. В отличие от соболей, волков или лисиц, которых считают по зимним следам, учет медведей ведется по визуальным встречам после их пробуждения. Особую проблему создают животные, прикормленные туристами. Привыкая получать еду возле стоянок, они становятся опасными, и инспекторам приходится их отстреливать. При этом Карпов уверен, что в естественных условиях медведь редко проявляет неспровоцированную агрессию к человеку. Достаточно держать дистанцию в 15–20 метров и громким голосом отпугивать зверя. У медведя слабое зрение, но острый слух. В практике эколога был случай, когда группа затаилась для съемки, и хищник побежал в их сторону. Остановил его только громкий крик людей с расстояния в 30 метров.
Исключение составляют медведи-людоеды. Повадки таких особей меняются, они начинают целенаправленно выслеживать человека, поэтому подлежат немедленному отстрелу. В остальном встречи с дикими животными чаще заканчиваются испугом с обеих сторон. Из своей экспедиционной практики конца восьмидесятых годов в Олюторском районе эколог вспоминает эпизод со студентом, который полез на березу фотографировать медвежонка. Потревоженная медведица начала трясти ствол, детеныш упал, и звери скрылись. Студента парализовало от шока, пальцы свело судорогой. Спасателям пришлось спилить дерево и погрузить молодого человека в кузов вездехода прямо со стволом в руках. Подобные истории становятся частью профессионального фольклора тех, кто десятилетиями наблюдает за дикой природой полуострова.
